понедельник, 14 февраля 2011 г.

Стиль спора


Хватит спорить о вариантах зернопогрузчика. Долой диспуты вокруг технических вопросов.
Мы овладеваем более высоким стилем спора. Спор без фактов. Спор на темпераменте. Спор, переходящий от голословного утверждения на личность партнера.
Что может говорить хромой об искусстве Герберта фон Караяна? Если ему сразу заявить, что он хромой, он признает себя побежденным.
О чем может спорить человек, который не поменял паспорт? Какие взгляды на архитектуру может высказать мужчина без прописки? Пойманный с поличным, он сознается и признает себя побежденным.
И вообще, разве нас может интересовать мнение человека лысого, с таким носом? Пусть сначала исправит нос, отрастит волосы, а потом и выскажется.
Поведение в споре должно быть простым: не слушать собеседника, а разглядывать его или напевать, глядя в глаза. В самый острый момент попросить документ, сверить прописку, попросить характеристику с места работы, легко перейти на "ты", сказать: "А вот это не твоего собачего ума дело", и ваш партнер смягчится, как ошпаренный.
В наше время, когда уничтожают вредных насекомых, стерилизуя самцов, мы должны поднять уровень спора до абстрактной высоты. Давайте рассуждать о крахе и подъеме Голливуда, не видя ни одного фильма. Давайте сталкивать философов, не читая их работ. Давайте спорить о вкусе устриц и кокосовых орехов с теми, кто их ел, до хрипоты, до драки, воспринимая вкус еды на слух, цвет на зуб, вонь на глаз, представляя себе фильм по названию, живопись по фамилии, страну по "Клубу кинопутешествий", остроту мнений по хрестоматии.
Выводя продукцию на уровень мировых стандартов, которых никто не видел, мы до предела разовьем все семь чувств плюс интуицию, которая с успехом заменяет информацию. С чем и приходится себя поздравить. Прошу к столу - вскипело!
---
(жванецкий)

воскресенье, 13 февраля 2011 г.

Как становятся психами ч.2

Соседи начинают смотреть на вас с уважением и страхом. Уважения больше. Но не здороваются всё равно. В Москве соседи в весовой категории "до сорока" не здороваются, если вместе не учились в школе.
А вы уже чувствуете, что внутри вас - туго, до последнего предела сжатая пружина безумия, зубы стиснуты, и чуть-чуть если ослабнет оборона здравого смысла - хлынет из вас волна ярости, и вы превратитесь в жестокую машину мести всем и за всё, и станете командовать приливами и отливами, восходами и закатами, всем, что происходит в вашей маленькой ёбнутой вселенной, где вы - единственный бог и повелитель. А потом в один из дней вы понимаете, что всё, аллес, пиздец - крыша рухнула. То есть нет, поймите меня правильно - вы не бегаете по метро в плаще на голое тело с воплями "Банду Ельцина - под суд", не выкладываете на полу в квартире пентаграмму из собственных какашек - вы можете вообще ничего не делать, но при этом понимать - вы стали абсолютно, тотально сумасшедшим. Ёбнутым на всю голову. Крейзи мазафакером.
Один пытается забить сумасшествие алкоголем. Дурашка, кто же пожар бензином тушит?
Другой начинает "нормальничать", забивая жизнь до предела - работа, спортзал, большие веса, длинные дистанции на тренажерах, бассейн, рыбалка, клуб, к твоим родителям, к моим родителям, к твоим друзьям, к моим друзьям, начинает спортивно ебать подруг подруги, дружить со всеми, даже случайными людьми, вводит в жизнь боулинг, кёрлинг, прыжки с парашютом, картинг - делает всё, чтобы не оставаться с самим собой наедине ни секунды, ведь тогда безумие выползет из уголка, где калачиком свернувшись лежало до этого времени и скажет - привет, я здесь, я никуда не уходило.
Третий берет пудовую гирю и бъет ею по голове спящую тещу, потому что заебало жить уже вчетвером в двухкомнатной, конца и края нет. И выносит тело из квартиры в полиэтиленовых мусорных пакетах. Несколько дней выносит. Здесь главное один пакет сразу помещать в другой - чтобы кровь не капала во-первых, ну и собаки на мусоросборнике не добрались. Потом, через месяц, подает заявление в милицию о пропаже, "ну она в последнее время немного странная стала, с приветом чуть-чуть", и как же хочется засмеяться в лицо лейтенанту и сказать - да я её грохнул, я, пиши, писатель! Скулы сводит, так засмеяться хочется, язык чешется сказать! Так что вы присмотритесь к объявлениям по телевизору "Ушла из дома гражданка такая-то….. на вид лет семидесяти". Много ведь таких обьявлений по ТВ, правда? Этих старушек что, кавказцы похищают? С целью выкупа? Не-е-е-ет, здесь ищите рядом психа. И жилплощадь.
Кстати, я начинаю узнавать "наших" по выражению глаз. Вот навстречу мне, типичный наш. Костюм, сорочка, галстук в тон, туфли в тон, сумка кожаная. В глазах - загнанность, и видно - разговаривает сам с собой, хоть и губы сжаты, аргументирует, оспаривает, за и против, "если" - "то", "поэтому" - "так", и т.д., и т.д. Тронь - взорвется. Выскочит из плотины последний болтик - и начнет крушить, ломать, жечь, и заорет на всю Покровку матом, и зарычит, и вопьется зубами в горло встречного прохожего.
Вы, к слову сказать - приглядывайтесь к психам. Нет, не к тем, хрестоматийным, которые сопли пускают и милостыню просят на улицах. А к тем, кто рядом. Ко всем то есть. К нормальным и у которых все в порядке вроде бы - особенно. Я знаю, я сам такой. Ну, в смысле - псих. Вполне возможно, что это я сейчас сижу за офисным столом напротив вас и предлагаю реализовывать вашу антипригарную посуду через наш интернет-магазин. Или я - ваш сосед с четвёртого, с которым вы сталкиваетесь утром на стоянке возле дома, и я, скотина такая, запираю ваш Фолькс своей старой Вольво-740. Я в костюме и в галстуке в тон, туфлях в тон. У меня в портфеле губка для обуви, такая, знаете, с блеском, флакончик Clinique Happy, ну мало ли, брызнуться перед переговорами, и нож, острый, чтобы никакая сука никогда, потому что надоело избегать конфликтов и быть миротворцем. Удивительное - рядом. Будьте аккуратнее.
Теперь знаете, как становятся сумасшедшими? Нет? Ну тогда скоро узнаете. На своём примере...

суббота, 12 февраля 2011 г.

Как становятся психами?

А вы знаете как сходят с ума? Не знаете? Ну, тогда я вам расскажу.
Сумасшедшими не становятся в один день. Забудьте все эти жалкие и далекие от реальности литературные штампы вроде "…от пережитого потрясения графиня тронулась умом…". Ерунда. Нельзя сойти с ума сразу. Взять и ёбнуться. Сначала вы отмечаете короткие звоночки.
В один из дней вы обнаруживаете, что начали разговаривать с зеркалом. То есть, вы и раньше говорили с собой - но в этот раз начинаете делать это вслух. Сначала тихо. Вас это пугает, надо же, какой я ненормальный. Затем громче. Затем входит в привычку.
В другой день, общаясь с подчиненным, вы ловите себя на том, что потеряли нить разговора и, автоматически продолжая кивать и хмурить брови, думаете только об одном - как бы вот взять и затолкать все его слова ему в глотку, чтобы он прекратил нести эту банальную, тупую, бессмысленную чушь. Схватить его за волосы и треснуть головой об угол стола, чтобы он понял как пошлы и однообразны его суждения, какой жалкой склизкой тварью ползет он по жизни, пытаясь оставить часть этой слизи на вас.
Где-нибудь через месяц, ожидая возвращения домой подруги, вы начинаете складывать мозаику из кусочков - она не звонит, мобильный отключен, давно должна была приехать, а куда сегодня собирался Игорь, позвоню ему, странно, тоже не отвечает, и с работы раньше ушел, был выбрит и приодет, она тоже с утра расфуфырилась, сукасукасука, они давно друг на друга пялились, получается ждали только случая. Вы начинаете нервно бегать по квартире, телефонная трубка в руке, палец на ре-дайл, пять сигарет в полчаса. Вы роетесь в её вещах. Вы вытряхиваете её записную книжку, ищете в сумочках презервативы и записки, а когда ничего не находите - нет, это она просто хорошо всё спрятала! Сука, сука, сука.
Когда она возвращается, от неё пахнет пивом, и вы орёте - убирайся из моего дома, и она, пожимая плечами, начинает собираться, и вы хватаете её за руку в коридоре, ведь вам надо ПРОСТО ПОГОВОРИТЬ, чтобы узнать - да, она с ним трахалась, трахалась, трахалась. Потом вы начинаете плакать и отбирать у неё сумки, ведь можно же поверить, что она действительно сидела с подругами в "Курвуазье" (почему тогда телефон отключила?), зайка, я ведь люблю тебя, я же изнервничался весь. А потом вы спрашиваете, так, невзначай, как бы между делом - а давно ли она видела Игоря, да, того, в Испании вместе отдыхали. И когда она со словами "ну вот, опять начал" встает с дивана, где вы вот только что так замечательно уютно вдвоём сидели, вы рявкаете - что она встанет, когда вы её отпустите, а сейчас не будет ли она так любезна сесть на место, и ответить на все вопросы, а вопросов, милая моя, накопилось - предостаточно. И вы даёте ей пощечину, первую - в сердцах и неловко, а уже дальше, когда она с криком убегает на кухню, вы идете за ней и продолжаете бить, и зажимаете ей рот рукой, и снова бъете, и вам это нравится - бить её, а вот и нож рядом, и как было бы сейчас уместно и логично взять этот нож и поднести лезвие ей к глазу и спокойно так, тихо - на ухо ей, что сейчас ты мне все расскажешь, все до последней ёбаной детальки, как когда и с кем.
Или вот еще забавно - когда зимой в вашей пятиэтажке на лестничных клетках спят бомжи, вы выходите и усталым голосом - так, я сказал, короче, чтоб через две минуты я выхожу, и на лестнице нет никого. И вернувшись в квартиру встаёте к глазку и смотрите с одной мыслью - чтоб не успели, не собрались, не ушли. Потому что тогда у вас будет повод выйти и пинать ногами это лежащее в собственной моче вонючее тело в драной куртке и черной вязаной шапке, пинать с силой, сначала по спине, затем по голове, и еще раз, и как интересно - по голове бить самому больно, даже через толстый ботинок отдает в пальцы.